© Денис Паничкин (2024)

Преподавание русского языка и культуры речи должно опираться на здравый смысл. Например, возьмём хотя бы известное ещё из курса начальных классов определение: предложение выражает законченную мысль.

К сожалению, это цинично отбрасывается специализированными программами по проверке текстов на «уникальность», и значение этих программ всё больше возрастает на уровне высшего и частично среднего образования. Программа в отчёте может представить сложное предложение как смешение «уникальности» «заимствования» и «цитирования». Даже в отношении словосочетаний такое доводилось видеть. Например, «список литературы»: программа признала слово «список» - «уникальным», без выделения цветом, «литературы» - «заимствованием», с выделением красным цветом.

Но это полбеды. Главная беда – в порочной оценке текста по «проценту уникальности», на которой основаны все подобные «проверяющие программы» (и это – не принимая во внимание их настраиваемый характер, что позволяет искажать результаты даже такой неприемлемой проверки). Подход основан на мифе о том, что «чем выше процент уникальности. Тем больше степень самостоятельности работы учащегося». Все современные мифы, как правило, кем-то придуманы. Подход сам не является «уникальным», а был откровенно заимствован из коммерческой практики – «продающих» текстов как крайнего проявления массовой рекламы. Кстати, этим объясняется и возрастание степени коммерциализации «проверяющих программ». И для обеспечения функционирования такой порочной практики искусственно, теми же средствами массовой рекламы, явной и скрытой, учат оценивать неправильно.

Самое существенное возражение: а всегда ли «уникальность» - это хорошо? Напротив, есть очень много случаев «уникальности» со знаком минус. Я приводил примеры в своей разработке открытого урока про то, что «уникальность» никак не коррелирует с требованиями культуры речи, если не сказать – наоборот. Я считаю «уникальными со знаком минус» не только тексты. Как раз примеры из массовой рекламы вполне подходят под это определение, например, «альтернативные литературные сюжеты» в рекламных роликах банка ВТБ.

Другой пример относится уже к научным текстам:

Перспективы дальнейшего развития проекта охватывают целый ряд междисциплинарных направлений, в которых переплетаются вычислительная лингвистика, когнитивная психология и дидактическая методология; эти пути, очерченные эмпирической строгостью и теоретическими инновациями, обещают повысить педагогическую эффективность и лингвистическую глубину тематического словаря. Вначале применение вычислительной лингвистики (далее - «вычислительные лингвистические методологии»), использующей алгоритмы семантического анализа и машинного обучения, могло бы способствовать количественной оценке частотности фразеологизмов и моделей их распространения; такие основанные на данных выводы, способствующие отбору лексики, неизбежно повысят релевантность словаря для современной языковой среды. Одновременно с этим когнитивно-психологические основы («ког-психологические парадигмы») с помощью экспериментальных разработок и методов нейровизуализации могут прояснить когнитивные процессы, лежащие в основе понимания и запоминания фразеологизмов у подростков; эти знания, имеющие ключевое значение для дидактических стратегий, позволят педагогам адаптировать учебные мероприятия к тонким когнитивным профилям учащихся средней школы. Более того, интеграция дидактических методик («педагогических инноваций»), особенно тех, которые делают акцент на интерактивном и опытном обучении (например, геймификация, контекстуализация повествования), может изменить образовательное развертывание словаря, способствуя более захватывающему и увлекательному лингвистическому путешествию. Отметим расширение тематического словаря за счет межъязыковых   сравнений зооморфных фразеологизмов («межъязыковые исследования»).

Без подробного комментария со словарём иностранных слов текст не понять, если вообще он имеет какой-то иной смысл. Его «практическое» значение было исключительно обеспечить «высокий процент уникальности».

Текст, особенно научный или учебный, следует оценивать, прежде всего, с точки зрения, является ли он правильным или ошибочным. Правильный текст не может быть уникальным, поскольку правильность предполагает наличие сравнения, а уникальность в силу отсутствия подобия (аналога) – исключает сравнение, позволяющее установить правильность. Зато уникальные тексты, как уже отмечалось, часто бывают именно ошибочными.

Конечно, важны и другие оценки текста: полезно – бесполезно (если не вредно!), интересно – не интересно, содержательно – бессодержательно. Все они не измеряются никакими процентами, никаким количеством знаков, - они вообще неизмеримы, а требуют обдуманного чтения.

Среди других требований, устанавливаемых вопреки здравому смыслу, - это попытка запретить сокращения и особенно аббревиатуры. У меня и на этот случай есть разработка урока, из которой следует, то при условии правильности постановки и уместности употребления аббревиатуры имеют полное право на существование в текстах, безотносительно к чьей-то воле, которую тоже следует пометить знаком «минус».

Неприязнь у тех, кто издаёт требования, вызывает и использование «старых» источников, то есть по годам издания. Но никакие книги и статьи оценивать по годам издания нельзя. Разве в «старой» литературе написано что-то запрещённое или в корне ошибочное?

Наконец, самое недавнее по времени – это бессмысленная борьба против «сгенерированных» текстов (то есть написанных с использованием нейросетей. Чаще всего в обвинениях при этом опираются на «показания» тех же «проверяющих программ» (которые, кстати, в отличие от «заимствования» и «цитирования», никак не выделяют «подозрительный» текст, а просто сообщают, то на такой-то странице может быть – не значит: «точно есть»! – сгенерированный текст). Но известны отдельные случаи и бездоказательных обвинений в том, то текст «сгенерирован», следовательно, по мнению тех, кто «оценивает», он «плохой».

В силу описанных выше свойств текста с точки зрения здравого смысла, не бывает «плохих» или «хороших» текстов, а бывают тексты правильные и ошибочные, содержательные и бессодержательные и т.д.

В отношении же признаком «сгенерированного» текста следует отметить, что ещё нет качественных исследований, какими речевыми признаками, особенностями синтаксиса и пунктуации и прочими свойствами, текст, написанный при помощи нейросети, отличается. То есть обвинения, по крайней мере, преждевременные. Только опираясь на мой подход, что в основе культуры речи должен быть здравый смысл, можно будет проводить подобные исследования.

Вывод, который  я хочу сделать, носит не только лингвистический, но и идеологический, воспитательный характер. Построение преподавания русского языка и культуры речи на основе приоритета здравого смысла должно воспитывать непринятие неправильных оценок текстов, способность противостоять при столкновении с «практическим» воплощением этого порочного подхода, умение отстаивать свои интересы – в том числе писать правдиво, интересно, содержательно, не думая о том, чтобы «отчитаться процентами».