Главная » Статьи » Самые нелюбимые темы работ

Искажения истории в новорусских государственных праздниках
© Денис Паничкин (04.11.2014)
 
Среди нелюбимых тем у меня есть и те, которые сейчас в работе. Формулировки этих тем содержат ключевые слова «патриотическое воспитание». И при этом подход научных руководителей (все они из одного вуза) – в духе великорусского шовинизма, особенно они начинают выделываться, когда моими - как исполнителя - усилиями и знаниями оказывается, что те, кого они включали в число поборников всего «русского», как раз националистами не были, а даже открыто выступали против «православия-самодержавия-народности». А ведь эта «триединая формула» (разве что вместо самодержавия - «вертикаль власти») и сейчас поддерживается негласно. В том числе и в научных кругах: это и бездарно написанные учебники В. Добренькова и А. Дугина; и скандал с увольнением А. Данилова за плагиат в диссертациях, защищавшихся в учёном совете под его председательством; и «разоблачение мифов о России» в книгах посредственного писателя В. Мединского, ставшего министром культуры и по совместительству главным плагиатором России. И на фоне этого уже вроде бы «привычный» порядок, когда 4 ноября объявлен «днём народного единства», выглядит не так возмутительно. И всё же в этот день мы отмечаем «праздник» сознательного невежества, искажения истории.
Я располагаю старым (конца 1940-х годов) учебником истории СССР – авторского коллектива во главе с Б.Д. Грековым. Люблю почитать его, так как в 1999 году именно благодаря этой книге я не сошёл с ума в тяжелейшей ситуации. И хотя официально в 2014 году подтверждён отказ от единого учебника истории, такого, как учебник Грекова, при нынешнем отношении и к науке, и к культуре, и к народу, ещё долго не будет. В нём история СССР представлена как переплетение историй народов СССР в единстве исторического процесса и складывающейся территориальной общности. В отношении событий «смутного времени» однозначно сказано, что освобождение Москвы вовсе не означало «победы русского народа», как это принято сейчас говорить. Польские войска подступили к Вязьме, а передовые отряды дошли до Волоколамска. Новгородская земля была захвачена шведами. Внутри страны продолжали рыскать отряды тушинцев. Избрание на царство Михаила Фёдоровича объясняется только компромиссным положением этого кандидата. А такой подход характерен одинаково и для 1613, и для 1999 годов. Кстати, даже Ельцин не решался отменить День Октябрьской революции как праздник, заменив его выкопанной древнерусской датой, но его преемнику, видимо, Михаил Фёдорович импонировал именно по причине своей «компромиссности» в связи с подобием обстоятельств прихода к власти. Но компромиссные кандидаты только вначале бывают безобидными, а потом … «рабыня стала султаншей», и это - ещё до возведения 4 ноября в ранг праздника с отъёмом такового у 7 ноября - вызвало в российском обществе массовую аполитичную апатию.
Ещё более возмутительным название «День народного единства» выглядит на фоне более подробного изучения исторических фактов, ибо даже воцарение Романовых такого единства не дало. Тот же Греков приводит пример: казанский воевода, узнав о избрании нового царя, отказался принести ему присягу «без казанского совета»: на первых порах никакой власти на местах просто не существовало. В экономическом отношении положение было ещё тяжелее, если хотя бы в вотчинах, принадлежащих Троицкому Сергиеву монастырю, почти половина дворов пустовала, а пашня была вовсе незначительной по сравнением с годами перед лихолетьем. Во владениях служилых людей не менее трёх четвертей дворов были пусты. Власть не располагала материальными средствами, и царскому двору приходилось прибегать к займам у богатых купцов и к чрезвычайным сборам («пятинные деньги»). Понятно, что и это «вписывается» в «народное единство» - «единство» богатых и бедных.
Всё это в учебных программах стараются «забыть». Большинство населения просто не понимает смысл нового «праздника». Настоящих исторических передач и даже игрового кино на эту тему почти не делается. Зато сейчас нам показывают фильмы с идиотской рекламой социальных сетевых сообществ. Например, фильм 2013 года «Одноклассники.RU», где основному персонажу случайно попадает в руки ноутбук с необычным свойством: если на нём набрать желание в сетевом сообществе «Одноклассники», оно исполняется. Это похоже и на пропаганду не только соцсетей, но и «закона притяжения мысли» («захочу – и будет»), и на вырождение темы. Я как-то видел небольшой детский фильм, снятый в США в духе политкорректности (основные персонажи – китаец Шон, креолка Дженни и негр Уильям). По сюжету, Шон, переехав вместе с родителями в новый дом, находит на чердаке старую пишущую машинку, как выясняется, такого же свойства, что и ноутбук персонажа «Одноклассники.RU». Но Шон пишет на ней хорошие рассказы в жанре «хоррор», а не короткие записи. Мало того, рассказ, напечатанный на машинке, чтобы он «ожил», нужно ещё и прочесть вслух.
Впрочем, хорошо, что такие ноутбуки и машинки существуют только в фильмах. Потому что, если бы мне досталось нечто подобное, то последствия были бы глобальными: на месте Российской Федерации возникло бы другое государство, управляемое мной в качестве пожизненного диктатора с властью одновременно Туркменбаши и Ага-хана и правом самому назначать себе преемника (но только не из числа родственников, и обязательно родившегося не меньше чем через двадцать пять лет позже меня).
Многим не понравится то, что я буду писать дальше, но свободу слова никто не отменял. Переживая незаслуженные обиды, я мечтал о власти как средстве сполна отомстить своим обидчикам. Старшие, и в первую очередь родители, насмехались над этой мечтой, начиная доказывать, что нужно пройти по служебной лестнице либо начать с избрания в депутаты местного совета и пр. Но я никогда не думал о выборах или госслужбе. Я думал о революции. Для меня никогда не ставился вопрос о «легитимности» власти.
Я люблю писать не хуже названного мной Шона, вот только это не приветствовалось окружающими. Слишком поздно я научился действовать, не принимая во внимание мнений окружающих. И одним из моих литературных планов (сейчас существует только в виде черновиков) является антиутопия, соединяющая черты «Мечети Парижской богоматери» Е.Чудиновской и «Свободного владения мистера Фардхэма» Р.Хайнлайна. С той разницей, что авторская позиция – сознательное желание такой антиутопии, а действие перенесено на территорию России.
Отправной точкой можно считать, что я родился и вырос в регионе, являющемся национально-территориальной автономией, ставшей затем республикой в составе России. И поэтому свою «русскую» национальную принадлежность ставлю под сомнение. Русские центральных областей и русскоговорящие национальных автономий, подобные мне, - это две совершенно разные нации, обособившиеся за несколько поколений. Фонетически они имеют один язык, но не идеологически. Различия между ними несоизмеримо более существенны, чем, скажем, между поляками и испанцами. Но вывод из этого я делаю свой: формально одна, русская нация должна быть официально разделена на две неравные части: доминирующее меньшинство русскоговорящих выходцев из национальных республик и ограниченное в правах большинство из центральных областей. Точно так же я не считаю, что русский обязан быть православным.
Надо сказать, в свою политическую программу (произведение отражает авторскую позицию, и исключений я не признаю) я такое включаю. Потому что я не приемлю ежегодно проводимых 4 ноября «русских маршей» и сожалею, что нет батальонов «Восток» и «Запад», которые могли быть использованы для расстрела этих маршей.
И сейчас я вижу революцию как союз наиболее агрессивных нерусских народов нынешней России (им предназначена роль «исполнителей») и русскоговорящих выходцев из национальных автономий (в плане революции я использую для них название «вершителей»). Как сильное войско, способное разбить наголову федеральную армию и занять её место по праву победителя. Я не раз обращал внимание на то, что исследователи отмечали: основой послереволюционного устройства могут быть только «теневые» структуры. Я в этом отношении захожу так, что дальше некуда: полная раскассировка госстурктур с набором кадров из «тени», до того, что все выступавшие против свергнутой власти в «дореволюционный период», будут полностью реабилитированы, а если кто-то из них при осуждении уже отбыл какой-то срок, то отбытый срок будет засчитан ему в стаж госслужбы. Напротив, бывшие представители власти поголовно объявляются государственными преступниками, правда, с правом помилования, если они не совершали других преступлений.
В черновиках планов антиутопии я предусматриваю ритуализацию отрицания всего «дореволюционного», отчасти и по собственным причинам. Если сейчас президентский полк комплектуется русскими с идеальной славянской внешностью, то «диктаторский полк» (так он будет называться) я описываю с полной противоположностью. Я представляю себе, как мне отдают честь солдаты этого полка – сплошь кавказцы – под командой офицеров – из числа русскоговорящих выходцев из автономий, при этом – с максимально неславянской внешностью. Не знаю, стоит ли называть и другие детали, но форма новой армии по моим описаниям напоминает ичкерийскую. Я допускаю, что у русских читателей это вызовет возмущение, но я возражу: ведь к введению в правоохранительных органах в 2002 году форму по дизайну чилийской пиночетовской полиции отнеслись более чем лояльно! А чем я хуже?  С той разницей, что это будет диктатура по примеру не Пиночета, а Чавеса (который появился в той же Латинской Америке, хотя в другом государстве, я даже могу сказать, что Чавес – это ответная реакция следующего поколения латиноамериканцев на Пиночета).
В набросках моя политическая программа предусматривает, что ничего федерального не будет. Потому что новое государство будет унитарным. Собственно, в законах я намерен отразить все свои обиды, а я как-то пострадал от того, что есть законы субъектов федерации. Мало того, это будет не только не федерация, но даже не Россия: названия «Россия», «русский» будут запрещены к употреблению в политическом смысле. В черновиках антиутопии официально я называю такое государство то «Азиатской Империей», то «Великой Ордой», неофициально – «Страна Золотой Рыси». Я уже не говорю о том, что будет проводиться план постепенной замены кириллицы латиницей.
Как видно из моей политической программы, Страна Золотой Рыси будет государством с доминирующим меньшинством по этническому признаку. Элита будет состоять из «цветных» (русскоговорящих выходцев из нерусских автономий), к которым я принадлежу сам. Рядовой и младший командный состав силовых структур будет комплектоваться из нерусских. «Чистокровным» русским будет отведена роль простого народа, а наиболее отъявленные русские националисты и бывшие представители власти (эти независимо от национальной принадлежности) будут находиться на положении бесправных «лишенцев», и то же - для их семей. Соответственно, население национальных автономий в унитарном государстве получит больше, чем в нынешнем федеративном, а вот права «русских» субъектов федерации и в нынешнем федеративном государстве следовало бы хорошенько урезать!
В отношении государства с доминирующим меньшинством, когда народ одной нации, а правители - другой, я ничего плохого не вижу, особенно если в своей политической программе для себя планирую роль диктатора. Все учили в школе про Китай периода Цин. Или вполне европейский пример - Княжество Финляндия (сначала в составе Швеции, а затем под властью Российской империи), где шведы, не составляя и десятой части населения, правили страной. Даже государственный язык был шведским, финский язык не имел признанной письменности. А сейчас жалко смотреть на правнуков этих шведов, которые едва сохранили язык, а в отношении самоопределения и шведами-то себя не считают, а всего лишь «шведоязычными финнами»...
 
Флаг Страны Золотой Рыси, предлагаемый мной: ничего общего с новорусским триколором нет
 
Разумеется, в «Стране Золотой Рыси» будут совершенно запрещены (с методичным истреблением) азартные игры (до сих пор не ликвидированное последствие польского вторжения лихолетья!), проституция, коллекторские агентства, сетевой маркетинг и многое другое, являющееся выражением паразитирования на экономике. Также будет запрещено относящееся к политике, что тоже должно быть уничтожено: русский национализм, прокурорские проверки (жило же наше государство без прокуратуры с 1917 по 1922 год!), медикаментозная психиатрия ... перечень оставлю открытым!
Так что даже названные мной планы-черновики должны заставить многих задуматься и пересмотреть как взгляды на национальную политику, так и подход в культуре, и в последнем случае – поменьше снимать фильмов, подобных «Одноклассники.RU» и тем более «Тайна» («The Secret»), книги по мотивам которого наводнили книжные магазины. Прочитав написанное мной, многим расхочется пропагандировать идею о «материальности мысли/мечты».
Увы, обиды, отражённые мной хотя бы в черновиках, - обоснованные. На фоне «ура-патриотизма» действительно патриотами России выступают как раз нерусские по рождению. Это и военный историк Махмут Гареев, давший справедливую и надлежащую оценку искажениям истории СССР (правда, только в отношении Великой Отечественной войны») в том же кинематографе; и писатель-публицист Олег Арин (Рафик Шаги-Акзамович Алиев), открыто критикующий современное состояние общества и культуры в России; и Рустем Вахитов, чью статью, сравнивающую книгу В. Пронина «Женщина по средам» и её изуродованную экранизацию («Ворошиловский стрелок» С. Говорухина), я не раз перечитываю с благодарностью и пониманием; и Наиль Мусин, выступивший против ЕГЭ в оригинальной форме, - в духе русской народной сказки … Можно продолжить …
Моё предложение о пропаганде русской латиницы – тоже не только забавный научный опыт, но и историко-культурная перспективная необходимость. На станции метро «Пионерская» я видел рекламу «Эдука Центра» в два человеческих роста. Там приводились аргументы, что знание английского языка: позволяет сэкономить то ли 20 %, то ли 30 % бюджета, повышает самооценку у 80 % респондентов и т. п. разумеется, никаких доказательств проведения специальных исследований не приводится. Так продвигают английский язык в России. Но у русского языка есть два преимущества перед английским: ведь английский язык на кириллицу не переложишь, кроме того, русский язык в очень малой степени различается в письменном и в фонетическом плане (едва ли не минимальные различия среди всех языков), чего об английском не скажешь! А русскую латиницу можно использовать для такого же продвижения русского языка за рубеж. В особенности – при преподавании русского для иностранцев, которым видеть латинские буквы привычнее. То есть – русская латиница будет средством контрнаступления русского языка. И уже о русском языке будут писать такое в рекламе.
Наконец, ещё об одном искажении истории. Всё больше среди обывателей приобретает популярность объяснения Октябрьской революции как «антирусского еврейского заговора по проискам Германской империи». В этом отношении вспоминается читанное мной в хрестоматии по истории требование революционных социал-демократов «выдвинуть лозунг поражения правительства своей страны в войне». Первоначально я воспринял это как проявление предательства, но сейчас понимаю, что поражение правительства может быть победой народа. Тем более их интересы сейчас больше расходятся, чем сто лет назад. А в первой мировой войне Россия изначально в планах послевоенного передела мира уступала своим «союзникам» - Франции и Великобритании. И «союзники» просто использовали Россию. Поэтому предлагаю пофантазировать на тему: как бы сложилась история, если бы Россия в 1915 или 1916 году заключила сепаратно мир с Германией и Австро-Венгрией? А если не только мир, но и союз, повернув фронт против Антанты? Не сомневаюсь, что Франция с Великобританией такого развития событий заслуживали.
«День народного единства», как я между делом отметил выше, призван вытравить память об Октябрьской революции.
Современные исследователи отмечают социальную пассивность старшеклассников, равнодушие к судьбам страны, непонимание человеческого фактора в исторических событиях и процессах. Например, в 2012 году при ответе на вопрос о том, «что вы сделали бы, если бы Октябрьская революция происходила на ваших глазах», 55,4% респондентов (в опросе принимали участие 650 учащихся 11 классов) ответили «уехал бы за рубеж», а 20,7% - «постарался бы переждать это время, не участвовать в событиях». Между прочим, в конце перестройки мои родители подхватили всеобщее нарастающее негативное отношение к Октябрю 1917 года и тоже начали навязывать мне, что самое лучшее – «свалить». Нет, я в любом возрасте на названный вопрос отвечу, что принял бы самое активное участие в таких событиях на стороне революционеров. Для меня Октябрьская революция является ещё и восстанием против несправедливости, против паразитических классов (иначе как объяснить, что партии, выражавшие интересы мелких собственников, первоначально выступили на стороне революции). Я понимаю, что России я нужен, независимо от желания населения и тем более «электората». Ради знания как ценности предстоит сделать ещё многое, даже слишком многое …
Категория: Самые нелюбимые темы работ | Добавил: РефМастер (30.06.2015)
Просмотров: 188 | Рейтинг: 5.0/8
Всего комментариев: 0