Главная » Статьи » Авторский дневник

Бессрочная акция

© Денис Паничкин (2014)

С 2013 года участились случаи, когда студенты перестали читать работы, и даже более того: работы теперь не читают и преподаватели. Это можно понять даже из замечаний, потому что многие замечания просто бы не появились, если преподаватель всё же будет читать работу, тем более внимательно. Преподаватели стали требовать вставить в работу фрагменты, содержащие не только плагиат (откровенно списанные с общедоступных собраний рефератов и дипломов, чаще всего allbest.ru и bestreferat.ru), но и заведомо неверный текст. Впрочем, меня сам такой приём не удивляет: ещё в конце мая 2012 года этого от меня с каждодневным скандалом добивалась Яна Склярук из московской компании IQ Assistant, заставляя вставить в дипломную работу (только по названию таковую, если быть точным) фрагмент списанной курсовой 2005-2006 годов с соответствующими по времени практическими данными, да ещё на примере ближнего зарубежья, сейчас охваченного последствиями Евромайдана. Но одно дело – этот реликтовый экземпляр безграмотности подвида Склярук, а совсем другое - когда это делают преподаватели и массово (за 2014 год у меня было не меньше десяти таких случаев, причём почти все – из таких вузов, как ПГУПС или ИНЖЭКОН, а в конце апреля получил даже «корректировки» сразу по двум работам от разных преподавателей с такими требованиями в один день). Кстати, такое встречается и в отчётности крупных организаций, например, Сбербанка.
Встречался и откровенный беспредел, как изменения требований по оформлению работы уже после прохождения ей нормоконтроля (а значит, подписания соответствующих заполненных бланков строгой отчётности), или изменение темы работы по мере приближения к её выдаче. Наконец, отмечен даже случай, когда в СПб ГУСЭ одну из моих заказчиц, не найдя никакой возможности придраться к её дипломной работе, на защите оскорблениями и унижениями довели до истерики и сорвали защиту (я посоветовал ей обратиться в вышестоящую инстанцию с заявлением на преподавателей дипломной комиссии: ведь такие комиссии всегда формируются в порядке назначения через приказы руководства).
А если заказчики не читают работы, то для исполнителя это ещё хуже: ему начинают задавать лишние вопросы по поводу и без, и часто – не вовремя и не в тему. Один из таких (собственно, он заказывал работу у меня не для себя, а для своей жены) даже сказал мне, что если вопросы возникают, значит в работе есть ошибки. Нет, вопросы возникают, потому что их задают и хотят задавать, особенно если работу не читали.
Всё это – следствие искусственно поддерживаемого мифа о презумпции виновности исполнителей. В политике HomeWork даже есть зловещее правило, придуманное ими в конце декабря 2007 года: если на работу исполнителя поступила претензия, ему на определённый срок не будут давать в работу заказов, причём использовано издевательское слово – «ограничения» (в работе).
Для меня это понятие оскорбительное, так как я помню, как в Махачкале, где я жил до осени 2007 года, Дагестанская энергосбытовая компания в своём конфликте с Махачкалинскими городскими электрическими сетями (не исключено, что это форма рейдерского захвата) под предлогом задолженности (как я теперь знаю, из-за искусственно созданного замешательства во взаиморасчётах) вводила «ограничения» в потреблении электроэнергии – попросту отключения (что для меня означало перебои в работе и опасность подвести заказчиков). При этом речь шла не о долгах горожан, а о неурегулированных взаиморасчётах многочисленных посредников. И после этого, даже зная такие подробности от меня, в марте 2008 года офисный персонал HomeWork, оценивая ситуацию исключительно по тому, что заставляли нас «глотать» официальные СМИ, удивлялись, что я приветствовал сообщения о захвате махачкалинских подстанций и избиении работников Дагэнергосбыта. Позже такая форма борьбы распространилась и в других республиках Северного Кавказа, а также на Дальнем Востоке; а в самой Махачкале зашла ещё дальше: у одного из руководителей Дагэнергосбыта похитили сына-дошкольника, в другого – стреляли, и он после ранения выжил чудом. И только после всего этого представители Дагэнергосбыта согласились пойти на переговоры об урегулировании задолженностей. Это отступление даст понять и несправедливое содержание слова «ограничения» (в чём бы то ни было – в энергопотреблении, в работе и др.), и то, что есть справедливые и результативные средства борьбы с теми, кто вводит эти «ограничения». Я даже сожалею, что так мало похищают детей «нужных» родителей и так мало стреляют в самих этих «нужных» людей, потому что только так их можно заставить быть сговорчивее.
Возвращаясь же к политике HomeWork в отношении исполнителей, можно сказать только одно о порядке «ограничений»: эти «ограничения» вводились только по факту написания заказчиком претензий (то есть наказывали по недовольству заказчика и лишь потом выясняли их причины, но и в том случае, если недовольство оказывалось необоснованным, исполнитель «отбывал штрафное время» не менее двух недель с момента введения «ограничений»). Даже придумали способ шантажа исполнителей претензиями: заказчик пишет и заявление на корректировку, и заявление на претензию, первое предъявляют исполнителю, второе – как бы «придерживают», но о его существовании исполнителю сообщают. В моей практике только за апрель 2008 года таких случаев оказалось четыре; и все четыре – по вине заказчиков, не читавших работы и не сумевших поэтому ответить на вопросы преподавателей.
Мало того, в системе HomeWork вели счёт корректировок, не задумываясь об их причинах. Даже все данные о том, что исполнители виновны в очень немногих замечаниях, во внимание сознательно не принимались. Немало бывает таких случаев, когда заказчик, получив работу и – ещё до передачи её преподавателю - прочитав её поверхностно (а то и не читая вообще), выдвигает своё замечание. Исполнитель под давлением уступает ему. Но преподаватель после этого требует убрать эти исправления. Вместо «здоровой» работы получаются две корректировки, и эти данные сознательно-избирательная статистика HomeWork уже во внимание принимает. Именно количеством корректировок (безотносительно к их происхождению) тогда попрекнул меня один из организаторов HomeWork – В. Бакутеев. Впрочем, сейчас я понимаю, что чего-то иного от человека, чьи основные потребности благодаря родителям изначально удовлетворены, ждать не приходится.
 
 
Но именно эти неправедные обиды дали понимание, что исполнитель должен осознавать, что пишет работы для того, чтобы их читали, а не отчитывались.
Поэтому в целях искоренения всех перечисленных явлений с 1 сентября 2014 года у меня запланирована бессрочная акция именно для самых ленивых заказчиков под названием «Меньше задавай вопросов – количество ответов ограничено!» В рамках этой акции я устанавливаю следующее:
  1. Число корректировок ограничено: отныне заказчик имеет право на исправление замечаний не больше чем три раза, и в любом случае я могу отказать, если признаю замечание безрассудным, а особенно ошибочным (разумеется, я дам мотивированный отказ с указанием ошибки в замечаниях).
  2. Я разрешаю заказчикам не читать работы при условии, что они добровольно отказываются от права на любые замечания по работе. Потому что прав без обязанностей, активов без обязательств не бывает.
  3. Перечень преподавательских замечаний по умолчанию считается исчерпывающим, закрытым. Любое новое замечания я вправе считать новой работой.
  4. Правило «клиент всегда прав» у меня не действует. Я могу отказать в обслуживании кому угодно.
Я даже уже установил порядок такого отказа: кому и на каких основаниях я откажу в обслуживании по умолчанию. Разве что его следует дополнить одним подвидом заказчиков с менталитетом Яны Склярук: сочетание лени с агрессивностью, выраженное в отработанных фразах «я-же-вам-плачу-деньги-а-то-я-бы-мог(ла)-сделать-это-сам(а)». Нет, самостоятельно выполнить достойную работу многие из них как раз не смогли бы из-за своей глупой лени и невежества. Так что они платят исполнителю не только за выполнение работы, но и в порядке признания превосходства исполнителя, и не только произнести это вслух, но даже подумать об этом – величайшее унижение для них. Поэтому они предпочитают оскорблять и унижать исполнителя, называя процесс выполнения работ «лажей», а сами работы – «косячными», как это делала Склярук в мой адрес. Нет, мои работы – хорошие по определению, и тех, кто оспорит это, я считаю обидчиками. А обидчиков, как уже известно, я перестаю считать за людей и поступать с ними буду исходя из этого подхода.
Кстати, вспомнил ещё об одной стороне политики HomeWork, выраженной в случайно брошенной фразе Д. Шкляра (другого организатора HomeWork и также человека из числа тех, чьи основные потребности изначально удовлетворены усилиями старшего поколения), что дескать, «один недовольный заказчик – это десять потерянных потенциальных заказчиков».  Причём офисный персонал повторял это на все лады, как попугаи.
Да, те, кто останется недоволен мной, могут пытаться шантажировать меня распространением обо мне отрицательных сведений, в том числе в Интернете. Только советую этого не делать по соображениям их же собственной безопасности. Они и проиграют, и пострадают, потому что мои возможности, причём созданные собственными силами, а не помощью других лиц, в этом намного превосходят все подобные, известные до сих пор. Я смогу не только отразить удар, но и возвратить его.
 
 
Один недовольный заказчик – это всего лишь один недовольный заказчик. Даже если он уйдёт, больше будет времени для других, более лояльных, которым место освободится, и которые будут читать работы: на них моя бессрочная акция не распространяется.
И те, кто готов читать заказанные ими работы, чтобы знать их содержание и быть готовым ответить в пределах этого содержания на любые вопросы преподавателя, – именно таких я жду, и побольше!
Категория: Авторский дневник | Добавил: РефМастер (01.07.2015)
Просмотров: 114 | Рейтинг: 5.0/3
Всего комментариев: 0